колонка редактора

статьи
• музыка
• другое
• страница радикала1

• страница радикала 2

• outsider music

профессионалам
• музыка - теория 1

• музыка - теория 2

• музыка - теория 3
• исполнитель
• звук

интервью

рецензии
• фольк
• новая композированная музыка, электроника
• джаз
• рок, другое
• книги и статьи
• концерты

литература

record collector
• энциклопедия
• дискографии
• статьи 1

• статьи 2
• объявления

афиша

информация
• объявления
• информация

февраль 2005
ТС АПозиция

МУСОРНАЯ СВАЛКА или история Чарльза МЭНСОНА, которую так не хотелось печатать - Иван Титоренко, Маргарита Пушкина-Линн

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЛЮБИТ, МОЖЕТ ЛИ ОН ОШИБАТЬСЯ? (Чарльз Мэнсон в зеркалах ХХ века) - Андрей Полоский

Чарльз Мэнсон - икона всех честных людей конца ХХ века - AnDie

Чарльз Мэнсон - песня, жизнь, борьба - граф Хортица

Чарльз Мэнсон - вольнодумец в зеркале шариатской справедливости - граф Хортица

Мэнсониана __Mansoniana
Garbage Dump

МУСОРНАЯ СВАЛКА
или
история Чарльза МЭНСОНА, которую так не хотелось печатать

" ... актриса Шарон Тейт была
вместе с друзьями зарезана у
подъезда дома проходящими
мимо хулиганами."

бред Татьяны Харламовой
из "Российской газеты"
(к сожалению, приславший эту вырезку
забыл поставить число и год)

Introduction

Чарльз Мэнсон - один из последних гвоздей, забитых в гроб хиппизма. У этого гвоздя были горящие адским пламенем глаза.Пронзительный, выворачивающий наизнанку взгляд. 27 лет назад он глянул на нас с экранов телевизоров точно так же, как зимой 1996 года - он ничуть не изменился с 9 августа 1969 года: насмехающийся над человечеством гном, посланец Черной звезды или мусорной свалки. Он сделал свое дело: детей Мэнсона на земле стало гораздо больше, чем детей цветов.

"А вот комната, где прикончили Шерон Тейт, - говорит фронтмэн группы NINE INCH NAILS Трент Резнор, купивший нехороший дом в Лос-Анджелесе и записывавший там свой альбом "The Downward Spiral", - а вот здесь был Джей Себринг. Бойтек Фриковски находился перед домом... Абигайль Фолгер - в бассейне. Да-а-а, довольно занятно". Днем это здание мало чем отличается от остальных. Зато ночью кажется, что ты слышишь полные отчаянья крики:"О, Боже мой, пожалуйста, не надо! Не надо!!!" А на двери проступает написанное кровью убитой актрисы слово "Свиньи". Конечно же, Трент не такой дурак, чтобы говорить , что этот дом был куплен им специально ( хотя название нескольких песен с его альбома свидетельствует об обратном "March Of The Pigs", "All The Pigs, All Lined Up"). "Я знал, что на меня тут же начнут наезжать, когда узнают о моем приобретении, - Трент кисло улыбается, - у меня просто-напросто была куча денег , на которую я мог купить самое занятное место в городе, и я нашел такое местечко! Подумай сам, у тебя есть шанс несколько месяцев пожить в самом офигительном доме города, в историческом, можно сказать, месте. Неужели найдется такой человек, который отказался бы?!"

Я бы точно отказалась, будучи человеком суеверным, верящим во всякую мистику. Да и в душе моей не столько ненависти к людям, сколько плещется у Мэнсона и Резнора, причем у последнего она приобрела технокоровую окраску.

Эксл Роуз, известный баб-йог ( от слова "Баба-Яга") из группы GUN's'ROSES, с удовольствием исполнял мэнсоновскую "Look At Your Game,Girl" Нейл Янг записал свой трэк "Mansion On The Hill" ( или "Manson On The Hill", кому как нравится).Существует даже опера "The Manson Family", написанная Джоном Мораном... Мэнсону не удалось попасть в рок через парадный вход, он обошел здание кругом и влез в него через чердачное окно...

Глава первая, рассказанная Иваном

ЧАРЛЬЗ МЭНСОН родился 12 ноября 1934 года в Цинциннати. Его мать, 16-летняя Кэтлин Мэддокс, была изнасилована неким полковником Скоттом, а в свидетельстве о рождении ребенка было записано:"Фамилия матери: Мэддокс, фамилия отца - неизвестна". Через два года после рождения Чарли Кэтлин обратилась в суд с требованием рассмотреть вопрос о взыскании алиментов на содержание внебрачного ребенка. Отец спорить не стал и начал выплачивать по 5 долларов в месяц (таким было решение суда). Фамилию "Мэнсон" мальчик получил позже, когда Кэтлин вышла замуж за Уильяма Мэнсона.

Мать все время куда-то убегала и исчезала, и воспитанием Чарли занимались бабушка и тетка, а то и соседи. В конце концов Кэтлин добегалась - ее вместе с братом арестовали за вооруженный грабеж. Они оглушили служащего заправочной станции ударом по голове бутылкой из-под кока-колы. Кэтлин приговорили к пяти годам заключения в тюрьме штата Западная Вирджиния. Туда же переехал и Чарльз, который поселился у дяди с тетей. Чувствуете, как банально складывается история о мальчике из неблагополучной семьи?

Когда мать выпустили на свободу, Чарли исполнилось 8 лет. Кэтлин не образумилась. Дом мальчику заменяли дешевые гостиничные номера, где постоянно происходили пьянки-гулянки в компании веселых дядей. Мальчика отдали приемным родителям, но с ними он прожил всего год. В 1947 году мамаша подыскала для сына еще одну семью, но и из этой затеи ничего не получилось. Чарльза направили в самое первое для него исправительное учреждение - воспитательный дом Гибо для мальчиков в Тер-Оте, штат Индиана. "Исправляли" там юных нарушителей теми же методами, что и везде: персонал избивал мальчиков кулаками, ногами и чем попало.

В 1974 году в доме Гибо удалось отыскать журнал - один из немногих документов, имеющих отношение к жизни Мэнсона в тот период. Эти "раскопки" производил окружной прокурор и автор книги "Хелтер Скелтер" Винсент Булиози. Запись гласила:"Плохо привыкает к режиму ... Отношение к учебе в лучшем случае весьма посредственное... В те редкие моменты, когда Чарльз ведет себя послушно и чувствует себя хорошо, он производит приятное впечатление... Подвержен приступам дурного настроения и страдает манией преследования."

Это одна из первых записей, свидетельствующая о психических отклонениях Мэнсона, дальше - они встречаются все чаще и чаще. Видимо, построенная Мэнсоном в последствии теория - лишь плод болезненной фантазии - "смесь цветов, секса, кочевой и обобществленной жизни, преклонения перед ... силой", - писал Эд Сандерс, восстановивший в своей книге путь "семьи" Мэнсона, но, на мой взгляд, автор склонен к излишней мифологизации.

Сам Мэнсон не скрывал, что он - болен и признал это в обращении к суду в 1955 году. Его склонность к эксгибиционизму, уверенность в некоей мистической силе, исходящей от него, и татуировки ( на правой руке: "сатана", на левой руке "Иисус" - Мэнсон считал, что он является дьяволом и одновременно мстящим этому дьяволу ангелом) - классический случай развоения сознания. В дурдомах я встречал аналогичные случаи, например: некий больной использует правую руку для чистых дел - писание писем, еды, а левую для "грязных" - рукопожатий, занятия мастурбацией и т.д.

Мэнсон пробыл в воспитательном доме Гибо всего 11 месяцев, потом он убежал в надежде, что мать примет его... Но она снова отреклась от сына. Регулярные побеги и последующие за ними отказы повторялись вплоть до ставшего историческим группового убийства.

"Мамизм" Мэнсона - между прочим, черта, совершенно не присущая хиппизму. Наоборот, хиппи пытались избавиться от мелочной опеки семьи. Пожалуй, самая зверская попытка "уйти", забыть "любимую маму" присуща Сандро - герою фильма Беллоккио "Кулаки в кармане". Там больной эпилепсией Сандро, страдающий к тому же комплексом неполноценности, методично расправляются с матерью, братом и т.д., пытаясь вырваться из "плена семьи". Сандро прыгает через открытый гроб матери, кладет на него ноги (чисто "фрейдистские" заморочки). Беллоккио охарактеризовали, кстати, за этот фильм, как представителя "рассерженных молодых людей", стремящихся уничтожить культ священных понятий...

Не найдя приюта у матери, Мэнсон занялся мелким воровством. Прежде всего он ограбил продовольственный магазин - и на вырученные деньги снял комнату. Затем он попытался угнать велосипед, был задержан и направлен в центр для несовершеннолетних в Индианополисе. Он сбежал, был опять пойман, направлен в исправительную школу преподобного отца Флэнагана.

Мэнсону феноменально не везло: каждый приют, где он находил временное убежище, отличался от предыдущего еще большей мерзостью. Карен Вуден, спец по вопросам детских исправительных заведений, так характеризует приют отца Флэнагана:"Все форты-гранты и братья роллофы бледнеют при сравнении с отцом Флэнаганом и его Бойс-Тауном." ( Между прочим, брат Роллоф - известный евангелист, создавший сеть приютов для деликвентных подростков и лиц, страдающих алкоголизмом. Ему принадлежит изречение: "Пусть лучше зад будет красным, чем душа черной... Мы порем их с любовью и плачем вместе с ними. И они нас за это любят. Мы наказываем так, чтобы не оставалось следов").

Мэнсон пробыл в этот "богоугодном" заведении всего четыре дня и быстренько смотался оттуда с еще одним парнем, по ходу дела угнав старый "плимут". Машину бросили по дороге и совершили два вооруженных ограбления - игорного дома и продуктового магазина.

Дальше пошел совершенно диккенсовский вариант существования: совершив вышеозначенные ограбления, Чарльз и его напарник на попутных машинах добрались до некоего инвалида Второй мировой войны (он приходился дядей попутчику Мэнсона). Дядя занялся перевоспитанием мальчишек, которое сводилось, в основном, к обучению "пролезать мышкой куда угодно". В первый раз они стащили 1500 баксов, но во второй раз их арестовали. Мэнсон попадает в исправительную школу штата Индиана в Плейнфилде, откуда пытается бежать 18 раз... Там он становится жертвой гомосексуалистов - его "опускают". За три года, проведенные Мэнсоном в стенах этого учреждения, ему здорово досталось. Надзиратель Эл Беннет говорил, что "исправление осуществлялось с помощью кожаных ремней для порки, но когда ремень не помогал, охранники "уводили их подальше в поле и там врезали по первое число". Беннет сообщил - записи, скрытые от корреспондентов, свидетельствуют о том, что Чарльза несколько раз избивали так сильно, что его помещали в местную лечебницу ( к слову сказать, в Плейнфилде имелось собственное кладбище с 135-ю могилами). Побег удался с 19-й попытки... Угоняя машины и обворовывая заправочные станции, Чарльз и двое убежавших с ним приятелей направлялись в Калифорнию. Но и на этот раз далеко уйти им не удалось - они угодили в полицейскую засаду, поджидавшую, правда, совсем других бандюганов. И вновь Мэнсон отправляется в исправительное заведение. Ему всего 16 лет. В федеральной колонии он получает следующие характеристики:"Подросток из неблагополучной семьи, если слово "семья" здесь вообще уместно. Настроен агрессивно и антиобщественно. Судя по всему, этот юноша имеет чрезвычайно расстроенную психику и определенно нуждается в осмотре врачом-специалистом." А вот еще одна запись, которая противоречит предыдущим. Видимо, мы имеем дело с успешной попыткой американских бюрократов пустить пыль в глаза: " С учебой справляется довольно успешно. Но если не будут приняты меры к тому, чтобы избавить его от подавленного настроения и склонности к капризам (!), может попасть в карцер. Находясь не в подавленном состоянии, ведет себя вполне прилично и понимает, чего от него требуют." "Успешная" учеба Мэнсона, по тем же записям, заключалась в том, что в 16 лет он имел образование в объеме 4 классов, был практически неграмотным, а "капризы" - это, наверное, случай с изнасилованием Мэнсоном сокамерника (вкусивший "прелести" активного гомосексуализма Чарльз, - активные гомики не вызывают у зеков презрения, - приставил к горлу парня бритву и изнасиловал его). "Каприз" случился за месяц до судебного заседания, где собирались решать вопрос об условном освобождении исмпорченного парнишки на поруки тетки У.Л.Томас, обещавшей дать Чарльзу приют и найти ему работу...

Дальше Мэнсон передвигается по следующему маршруту: федерально-исправительная школа в штате Вирджиния с зачислением в категорию "опасных", тюрьма в Чилликоте, штат Огайо, с более строгим режимом. Тамошняя характеристика гласила:"Несмотря на свой возраст, он уже способен на всякие изощренные преступления", "он совершенно не думает о будущем и, по-видимому, не относится к тому типу людей, которые с готовностью могут ухватиться за предоставленную им возможность исправиться." В Чилликоте он работал в литейном цеху и был помещен в изолятор N1.

Совершенно неожиданно поведение Мэнсона улучшилось. 8 мая 1954 года он был условно освобожден, переехал к тетке и даже женился на 17-летней Розали Джин Уиллис... Хватило его не на долго.Якобы пытаясь справиться с нервным напряжением, он вновь начинает угонять машины и, естественно, вновь попадается. На разбирательстве Мэнсон обращается к председателю судебного заседания в стихах:

Лишь камер стены
В этом мире видя,
Бежал из города,
Который ненавидел.
Но, раз увидев солнце
И птиц в небесной дали,
Смогу ль вернуться снова
В свой прежний мир печали?

Судья поручил врачу Эдвину Макнейлу обследовать Чарльза. Обследование провели 26 октября 1955 года в окружной тюрьме в Лос-Анджелесе. Заключение гласило:"Большую часть своей жизни этот юноша провел в неблагоприятном для себя окружении, у него неуравновешенный характер, отпускать его досрочно - опасно. С другой стороны, единственным положительным аспектом его 9-летнего пребывания в исправительных заведениях было то, что он находился в изоляции."

Мэнсону повезло - у его жены должен был родиться ребенок. Судья отпустил Чарльза под специальный надзор на пять лет. О своей жене Мэнсон говорил так:"Это - лучшая жена, о которой можно только мечтать. Я до конца осознал, насколько она хороша, лишь тогда, когда очутился здесь. Правда, иногда я ее колотил. Но она все время присылает мне письма. У нее скоро будет ребенок... Она единственный человек в моей жизни, который мне дорог."

Однако настоящей боевой подругой для Чарли Розали не стала, из нее не получилась Мэлори из "Прирожденных убийц" Оливера Стоуна. Когда Мэнсона посадили в очередной раз за угон очередного автомобиля, она перестала навещать его и нашла себе другого мужчину. В 1958 году она официально развелась с Чарльзом и он больше не видел ни ее, ни ребенка. Для Чарльза это отступничество стало серьезным потрясением - он даже перестал следить за собой, стал выглядеть "как запущенный сад" (подходящая цитата из классика А.Макаревича). Служащий тюрьмы "Терминал Айленд" (Сан-Педро, штат Калифорния) вспоминал:"Мэнсон - это человек, который полностью ушел в себя, одиночка и тихоня", " он, как кошка... привык к подобным заведениям и уже не хочет выходить из тюрьмы." "Когда все детство проходит в исправительных учреждениях, появляется склонность к насилию. Для таких людей это является своеобразным средством самоутверждения, делает их героями, лидерами, т.е. теми, кем они никогда не были."

После выхода на свободу Мэнсон женился еще раз. И опять неудачно - перед очередной отсидкой он развелся. В этот промежуток времени Мэнсон традиционно занимался угонами автомобилей, сводничеством. Арестован он был за попытку получить деньги по украденному государственному чеку на сумму 37 долларов 50 центов. Примерно в это же Чарльз Мэнсон сблизился с Элвином Карписом (известен, как член шайки Ма Баркера - Элвин был последним, оставшимся в живых из банды), и тот обучил его игре на гитаре. Тогда же у Мэнсона проявился интерес к наукам, который "вылился в полупрофессиональную оценку собственной личности, которая - как это ни странно - полностью соответствует оценкам, данным в предшествовавших социологических исследованиях". Кстати, чтобы понять всю странность и уникальность этого обстоятельства, приведу предпоследнее заключение, сделанное в отношении Мэнсона в федеральной тюрьме штата Вашингтон:"Будучи продуктом болезненно протекавшего периода формирования его личности, Мэнсон так никогда и не смирился с чувством заброшенности и отверженности, порожденным его взаимоотношениями с матерью, поэтому в большинстве случаев он оставался зависимым, скрывая свое одиночество под видом обманчивого благодушия. Он часто испытывает детскую потребность в нежности и заботе, не зная в то же время, как их добиться. Он заявил, что исправительные заведения стали для него родным домом и что здесь он чувствует себя в большей безопасности, чем на воле."

У Мэнсона есть стихотворение, в котором он пытается передать свое отношение и к матери, и к тюрьме:

Тюрьма теперь - мой отчий дом,
решетка мрачная - вместо окон.
Но мать родная неповинна в том.
А кто? - вы спросите.
Отвечу:
"Злой закон".

Любопытный факт, мимо которого трудно пройти : сидя в камере, Мэнсон прилежно изучал труды Дейла Карнеги, и постиг все глубины "Как завоевать друзей и расположить к себе влиятельных людей".

Последняя характеристика с места отсидки, выданная Мэнсону в июне 1966 года, гласила: "10-летнее заключение Мэнсона подходит к концу. Склонность к преступным действиям и манерам поведения в заключении сложилась у него еще в отрочестве. Они свидетельствуют о его неустойчивости как в условиях свободы, так и в условиях пребывания в исправительном учреждении. Существует мало надежд на то, что его отношение к жизни, поведение или образ жизни изменяться... Он очень любит свою гитару и музыку... Что будет делать после освобождения, не знает, так как, по его словам, податься ему некуда."

В день своего освобождения - 21 марта 1967 года - Мэнсон умолял тюремщиков позволить ему остаться в тюрьме:"Тюрьма стала мне домом родным." Просьбу отклонили.

Глава вторая, рассказанная штатом Калифорния

Покинув тюрьму, Мэнсон опять направился в благословенную землю под названием Калифорния. Ему исполнилось 32 года - до возраста Христа оставался один год...

В Сан-Франциско он слонялся по Телеграф-Авеню, бренча на гитаре и обращая на себя внимание скучающих девушек.Первой на него "запала" Мэри Бруннер и ... забеременела от него. Затем к ним присоединились Элла Джо Бейли, "Пискля" Линетт Фромм и Патриция Кренвинкел. Мэнсон обзавелся автобусом, который всегда считался типично хипповым видом транспорта, и считайте, что история "семьи" началась. Они кружили по югу Калифорнии, иногда заглядывали в Мексику, "семья" увеличивалась и жила за счет денежек богатых родителей. Женщины ухаживали, обстирывали, кормили и всячески ублажали своего пророка - а пророк наяривал на гитаре, мечтая о всемирной славе рок-звезды. Как позже пошутил один журналист:"Собственной рок-группой Мэнсон так и не обзавелся, зато группиз (groupies) у него было навалом."

Члены "семьи" предпринимали экспедиции в супермаркеты, где собирали "ништяки", покупали популярную тогда "люську" и в ночное время устраивали оргии. Мэнсон никогда не страдал утопизмом и пацифизмом, и его речи были пропитаны духом тюрьмы.Сьюзен Эткинс, подобранная Чарльзом на улице (ее родители были алкоголиками и дома девушка не жила), поведала полицейским:"Чарльз сделал из меня новую личность. Он даже дал мне другое имя... Главным для нас было жить в страхе и внушать страх другим. Мы держали истеблишмент под дулом пистолета, а черным мы демонстировали, как наилучшим образом расправляться с белыми". "Нельзя убить убийство, - говорил Мэнсон, - если ты готов к тому, что тебя убьют, ты сам должен быть готов к убийству."

Конечно, "семья" Мэнсона - это не вариант хипповой или утопической коммуны. Это так называемая "жизнь на матраце" - распространенная форма существования бездомных и безнадзорных детей и подростков. Джерри Каджао из инициативной группы "Операция "Разоблачение", описывает существовавшие в конце 60-х начале 70-х годов такие сообщества:"Сначала вас пригласят жить на общем матраце под видом дружеского расположения к вам; два-три дня вас будут кормить и ублажать, но затем предложат идти на улицу и заняться сбытом наркотиков или проституцией, чтобы вносить и свой вклад в общий котел (судя по всему, этим и занимались "домашние" Мэнсона, подобранные из тысяч бродячих детей, ринувшихся в Сан-Франциско в поисках "рая").Если вы осмелитесь отказаться, главарь притона в один из ближайших холодных или дождливых дней выгонит вас на улицу".

Преподобный Фред Экхард, руководитель "Операции", составил даже описание внутреннего вида таких "пристанищ": "Там было около 30 человек, сидевших и лежавших на огромном - от стены до стены - матраце. Повсюду ползали тараканы, валялись кастрюли и сковородки, грязная одежда и дурно пахнущие носки... С нами были отец и мать (речь идет о попытке вызволить из притона убежавшую из дома девочку). Когда они позвали ее домой, она отказалась, так как, по ее словам, жить дома было "невыносимо". Полицейские и пастор требовали, чтобы родители забрали ее оттуда, в противном случае она будет арестована. На это мать ответила:"Нет, если я заберу ее, она все равно убежит снова". Через пять дней эта девочка пришла в больницу "Бет Израэль" с острой формой гонорреи." ... Но вернемся к Мэнсону.

Прошел год.

Ранним весенним утром барабанщик сладкоголосой группы BEACH BOYS Деннис Уилсон возвращался домой на Бульвар Сансет. Бурча что-то под нос ( может быть, и не бурча, а красиво напевая) он раскрыл дверь и ... С ужасом увидел, что его милая квартирка подверглась нападению группы омерзительных сквоттеров. Ден решил, что сейчас его начнут убивать... Однако Мэнсон (а именно он привел свое семейство к музыканту) неожиданно бухнулся на колени и поцеловал уилсонову ногу. Деннис ничего не понимал. Другой законопослушный гражданин на его месте поднял бы крик, вызвал бы полицию, упрятал бы Чарльза за очередную решетку. Но в комнате, куда музыканта торжественно сопроводил дрожащий от умиления Мэнсон, было полно девушек - молоденьких и голеньких, обторчанных, и пьяненьких. На всю катушку орали БИТЛЗ.

Мэнсон и Деннис подружились. Их объединяла любовь к молоденьким дамочкам, ненависть к чернокожим и то, что и тот и другой были музыкантами. Уилсон бросился искать своему новому другу фирму, которая заинтересовалась бы мэнсоновским материалом. Захватил Уилсона и распорядок сексуальной жизни приятеля: Мэнсон считал, что заниматься сексом надо семь раз в сутки - до и после каждого приема пищи (питание предусматривалось трехразовое) и один раз - в полночь.

Надо сказать, что в момент нечаянного знакомства с мэнсоновской "семьей" Деннис был не в лучшей форме: он разругался с женой, интерес публики к BEACH BOYS падал. Так что Мэнсон явился своеобразным допингом. В своем интервью ныне уже не существующему журналу "Rave" в 1968 году Деннис сказал:" Был у меня друг Чарли Мэнсон, который говорил, что он - и Бог, и Дьявол и ему нравилось, когда его называли Колдуном." И, намекая на случившееся позже, добавил:"Временами Колдун пугал меня...".

Заполучив Денниса, Мэнсон вплотную подошел к осуществлению своей мечты - этот бич-бой представил его Грегу Джекобсону и Руди Алтобелли, менеджеру, который к тому же торговал недвижимостью в Лос-Анджелесе. Алтобелли музыка Мэнсона категорически не понравилась. Подтянулся Джон Филлипс из THE MAMAS & THE PAPAS - и ему не приглянулось творчество бывшего обитателя всех возможных тюрем и интернатов.Однако Алтобелли, кожей чувствуя нехорошесть Мэнсона, все-таки представил Чарльза сыну известной Дорис Дей - Терри Мелчеру, который являлся к тому же продюсером группы THE BYRDS и жил на Cielo Drive, 10050 ( интересно перевести название:"cielo" - небо, "drive" - сами знаете, драйв, получается "небесный драйв").

Терри сумел разглядеть в музыке Мэнсона что-то неуловимое для Алтобелли, и вместе с Джекобсоном договорился о сменах звукозаписи, а Деннис Уилсон уговорил своего брата Брайана предоставить Чарли свою домашнюю студию.Честно говоря, решающим фактором в добром отношении к Мэнсону со стороны мужчин было то, что в гареме у него насчитывалась добрая дюжина девиц. Цивильные же дамы из окружения БИЧ БОЙЗ выносили его общество с трудом - от него дурно пахло, дезодорантом "Деним Торнадо" он не пользовался. За что и был прозван "Pig Pen".

Запись шла из рук вон плохо. Мэнсон жаловался, что звукооператоры и техническая обслуга ничего не понимает в его музыке. Между тем супруга Брайана Уилсона возненавидела Чарльза и его подружек, уверенная, что с ними в дом пришла трудно истребимая зараза - она даже приказала закупить чудо-сиденье для унитаза с ультрафиолетовым облучением, дабы вывести на корню все возможные про-мэнсоновские бактерии. Каково же было разочарование музыкантской супруги, когда оказалось, что техническая мысль так далеко еще не ушла - сиденья с ультрафиолетом никто не изобрел.

Мэнсон поднадоел уже и Деннису. Как-то летом Мэнсон подкрался к музыканту с охотничьим ножом в руках, приставил лезвие к горлу Дена и спросил :" Что ты будешь делать, если я убью тебя?" (хороший вопрос). Неожиданно для себя Уилсон ответил:"Давай, убивай!" Мэнсон опустил нож... С этого момента началось окончательное охлаждение отношений между музыкантом и Колдуном.

Вся эта история обошлась "бич-бою" Дену в кругленькую сумму в 100 000 долларов, львиная часть которой ушла на лечение приобретенной у "семьи" гонорреи. После кошмара, стоившего жизни актрисе Шерон Тейт, он буквально перекрестился:"Я самый счастливый из всех живущих на свете людей, я потерял всего лишь деньги...".

Однако - и здесь стоит все-таки насторожиться - Дэн выбрал одну песню своего экс-друга и записал ее на последнем альбоме БИЧ БОЙЗ, выпущенном на фирме Capitol. Первоначально песня называлась "Cease To Exist", Деннис изменил шляг-фразу на "Cease To Resist" и переименовал песню в "Never Learn Not To Love". Эта запись была выпущена как сторона "В" сингла "Bluebirds Over The Mountain", которая достигла 61-й позиции в американских чартах. Так Мэнсон угодил в хит-парад.

Приятели один за другим отваливались от паши Мэнсона и его веселого гарема. Следующим дезертиром стал Терри Мелчер, который как-то взял да и не явился в новую штаб-квартиру "Семьи", названную "Желтой Субмариной". В МАРТЕ 1969 ГОДА МЭНСОН ЯВИЛСЯ ПО АДРЕСУ 10050 Cielo Drive И УБЕДИЛСЯ, ЧТО ТЕРРИ УЕХАЛ ОТТУДА, А ДОМ ЗАНЯЛА АКТРИСА ШЕРОН ТЕЙТ И ЕЕ МУЖ - РЕЖИССЕР РОМАН ПОЛАНСКИ.

Однако совесть у Мелчера была неспокойна. Он все-таки еще раз объявился у "семьи", послушал бренчанье Мэнсона на гитаре, бэк-вокал обнаженных девушек, но никакого контракта не предложил, а выдал 50 долларов для покупки овса для лошадей на ранчо.

Теперь можно смело предположить, что, убивая новых обитателей дома на "Небесном Драйве", Мэнсон хотел до смерти напугать Терри... Надо отдать горе-продюсеру должное. Если Деннис, сославшись на временную потерю памяти, отказался свидетельствовать на суде против Мэнсона, Мелчер явился туда, правда, в окружении телохранителей. Его не испугала "партизанская тактика" оставшихся на свободе членов (членш) семьи, которые врывались в его дом, переворачивали там все вверх днем, желая одного - УСТРАШИТЬ.

Многое уже было сказано о том, что Мэнсон был просто "завернут" на "Белом Альбоме" БИТЛЗ. И чем дальше отдалялась его собственная мечта записать пластинку, тем круче он "завертывался" на битловских песнях.Мэнсон буквально впитывал содержимое альбома, постоянно прокручивая его и загружаясь ЛСД. И приходил к поразительным выводам.

Каждый трэк (так решил глава "семьи") содержал зашифрованное послание ВЕЛИКОЙ ЧЕТВЕРКИ ему, Чарльзу Мэнсону. Строчка из "Honey Pie" - "О, медовый пирожок, ты сводишь меня с ума/Переплыви Атлантику/ Явись на ту землю, откуда ты родом", - истолковывалась им как приглашение вступить в контакт с битлами. И он посылал им в Англию телеграммы, письма, звонил... Все приобретало в его глазах совершенно другой смысл, он переворачивал песни с ног на голову и открывал ту истину, которой там и в помине не было. Так случилось с совершенно невинной песенкой "Черный дрозд". Мэнсон истолковал ее, как призыв Макки (т.е. МакКартни), обращенный к чернокожим, подниматься на священную борьбу, начинать революцию."В лабиринтах ночи распевает черный дрозд/ Возьми эти сломанные крылья и научись летать/ Ты ждешь именно такого момента, чтобы подняться".

Но главными песнями, на которых буквально помешался Мэнсон, были "Piggies", "Revolution #9" и "Helter Skelter". При желании можно замечательно трактовать строчку из "Свиней" типа " А нужна им всего лишь хорошая трепка". С "Революцией" ("Revolution") дело обстояло сложнее - Мэнсон провел параллель с "Откровением" ("Revelation") от Иоанна. И все, что звучало в битловской песне воплотилось для Чарльза в битву царей - Армагеддон, неминуемый конфликт черных и белых.

С "Хелтер Скелтер" - все было более или менее ясно. Этот термин вполне подходил к определению расового конфликта, после завершения которого в пользу выходцев из Африки, белые переходят в категорию рабов вонючих, а черные устанавливают новый порядок. В эти дни Мэнсон выберется в город из "дыры" ( что это за дыра он объяснит позже в речи на суде) и будет потихонечку мародерствовать. Однако - и здесь зарыто главное, золотое зерно рассуждений тюремного философа - черные не смогут выполнить свою сверхзадачу и призовут Чарльза Мэнсона, а он, в свою очередь, призовет на землю Христа...

Среди меломанов царила паника.

Однако эпоха Хаоса - Хелтер-Скелтер все не наступала. И Мэнсон решил ускорить вселенскую развязку, учинив расправу над несколькими известными и богатыми белокожими. Взбешенные граждане могли запросто решить, что это дело рук черномазых из числа Черных Пантер и пойти на вооруженный конфликт...

Глава 3, продолжение рассказа штата Калифорния

Все случилось за неделю до Вудстока. Мэнсон успел отметиться в истории человечества за 7 дней до того, как просветленные хиппи устроили эпохальный концерт на ферме Макса Язгура. 8 августа 1969 года Чарльз Мэнсон собрал 4 членов своей "семьи" и приказал им идти в ночь со словами:"Пробил час всемирного хаоса!" ("Now is the time for Helter Skelter"). Они должны были убить обитателей дома 10050 на Cielo Drive. Вооружившись ножами, пистолетами и запасшись веревками Сью Эткинс, Патриция Кренвинкел, Линда Касабиан и Текс Уотсон отправились в Голливуд. Когда они прибыли в район Бель Эр, ночь была влажной и невероятно тихой. Такой тихой, что (по признанию одной из убийц) было слышно "как в домах звенит лед в коктейлесбивалках".

В доме на "Небесном Драйве" они зверски убили пятерых человек - в том числе и беременную Шерон Тейт, жену известного режиссера Романа Полански.Когда один из умирающих спросил Уотсона, кто же он такой, тот ответил:" Я - дьявол, и занимаюсь здесь делами дьявола". Они написали кровью Тейт на двери дома ненавистное слово:"PIG" - "Свинья".

На следующий вечер Мэнсон и члены его "семьи" убили богатого хозяина супер-маркета Лено Ла Бьянка и его жену. Они воткнули вилку ему в живот и вырезали слово "WAR" - "Война" - на теле. Прежде чем покинуть дом, убийцы написали "Смерть свиньям" и "Вставай!" на стенах, а на дверцах холодильника вывели (с ошибками) кровью жертв:"Healter Skelter"...

До того, как стать воистину воплощением Зла для Америки, он мечтал всего-навсего стать звездой рок-н-ролла.

--------------------------------------------------------------------------------
Материал подготовлен Иваном Титоренко, Маргаритой Пушкиной-Линн
Использованы материалы американской прессы, журнала "Q"

Андрей Полоский

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЛЮБИТ,
МОЖЕТ ЛИ ОН ОШИБАТЬСЯ?

(Чарльз Мэнсон в зеркалах ХХ века)

Я никогда не любил Мэнсона

Но с очень давних пор, почти с отрочества, состоял в чрезвычайно сложных отношениях с его образом. Я отлично помню весенний вечер, когда впервые прочел его историю. Стояли глухие семидесятые годы, родители уехали в город и оставили меня одного на даче. Везде жгли костры, распространялся неистребимый запах горькой паленой травы. Было очень грустно и одиноко. Кажется, собрался дождь, поднимался ветер, огромные сосны раскачивались на фоне медленно, но неуклонно темнеющего неба, и вся природа как бы свидетельствовала: люди, чьи крики доносились с участков, взрослые, которые заботились о забытых вещах, недоеденном ужине, не желающих уснуть младенцах и грядущих важных делах, – лишние, совсем лишние существа в этом непобедимом, вечном и бесконечном мире. И ветер когда-нибудь сметет их прах. Сметет как мусор.
Пытаясь спастись от схватившего за горло одиночества, я рылся на веранде в подшивках старых журналов и наконец нашел что-то стоящее. То был судебный репортаж с процесса по делу об убийстве жены Романа Поланского – актрисы Шарон Тейт и ее гостей. «Преступное общество, – витийствовал журналист, – порождает новый, совершенно хладнокровный тип убийства, ритуальное священнодействие во имя самой идеи смерти. Социальные противоречия становятся неразрешимыми и вынуждают отчаявшихся идти с оружием против жизни как таковой».
В целом беднягу-очеркиста следовало пожалеть. Он разрывался между на сей раз вполне законным желанием покарать Америку за все ее сатанинские фильмы и голливудские нравы, удовольствием разоблачить «кризис империализма», посочувствовать угнетенной и «лишенной будущего молодежи Запада» и еще более естественными – оторопью, ужасом, смешанным с восхищением, который вызывали у него Мэнсон и его друзья.
Действительно, у стремительно стареющей и теряющей зубы советской журналистики появился почти идеальный сюжет. К крови нам было не привыкать, убийцы-народники еще ходили в героях. Да и жертвы – явные буржуи, примерно такие же, как и те, которым так сладко дырявили пузо каждый день в десяти театрах страны на представлении лучшей советской детской пьесы «Три толстяка», – не должны были вызывать особого сочувствия. Как ни крути, классовая ненависть сочилась изо всех пор этой истории. Но все же, все же, все же... Девушки и юноши с ножами, хладнокровно убивающие безоружных беременных актрис и пишущие кровью на телах и стеклах окон «Смерть свиньям!» и «Война!», совсем не то же самое, что классовая борьба в деревне, – предатель своих собственных родителей пионер-герой Павлик Морозов на подобном фоне смотрится почти идиллически, по меньшей мере без всяких магических выкрутасов. К тому же есть в СССР и родная недовольная молодежь, вдруг она возьмется за секретарей райкомов или редакторов партийных газет?
В общем, между строк этого материала, как ни пытались грамотно его закруглить опытные репортеры, дул какой-то метафизический сквозняк, била чистая энергия распада. Она была очень созвучна мне и моим ровесникам. Примерно в то же самое время моя первая возлюбленная дала мне на подпись клятву, аккуратно списанную ею с самиздатовской копии оруэлловского «1984-го», – там следовало «без малейшего сожаления выжигать детские лица серной кислотой», если того потребует дело борьбы с Большим Братом. Мы были страшно глупыми, конечно, разудалые школьники советской поры, но нам очень хотелось, чтоб наступил настоящий «хельтер скельтер», день расправы со свиньями. К тому же «Мэнсон полагал, что заниматься любовью следует как минимум четыре раза в сутки. Три раза после еды, чтобы вернуть миру украденную у него под видом пищи радость, и еще раз в полночь, приветствуя наступление нового дня» – такие фразы нечасто можно было встретить в советской печати. На фоне всеобщего ханжества они смотрелись, да и что греха таить – смотрятся великолепно...

Еще несколько лет спустя, когда увлечение «радикальными методами борьбы с системой» было уже давно позади и мы начали мало-помалу (кто лучше, кто хуже) обвыкаться во «взрослом мире», я увидел у одного моего балашихинского приятеля стильно выполненную фотографию Мэнсона. Портрет, который явно нес на себе отпечатки творчества не самых бездарных фотографов: Чарли был изображен в зале суда с пылающим знаком Хs на высоком, изрезанным морщинами лбу и висел в красном углу среди православных икон. «Зачем?» – спросил я друга. «Мы задушим их в запахе наших цветов», – ответил он цитатой из всем нам тогда хорошо знакомой листовки московской хиппианской группы «Дети подземелья». Я возмутился, случилась драка, и мы на некоторое время поссорились.
Но фразу «мы задушим их в запахе наших цветов» мне доводилось повторять в жизни несколько тысяч раз порой в удивительных обстоятельствах и с удивлявшими меня самого интонациями...

Нынче о Мэнсоне пишут все кому не лень. Разумеется, большинство просто смакует подробности «серийных убийств». Но есть и более любопытные версии и трактовки. «Чарльз Мэнсон, – сокрушается в своем «Забриски Райдер» рок-поэтесса Маргарита Пушкина, – один из последних гвоздей, забитых в гроб хиппизма. У этого гвоздя были горящие адским пламенем глаза. Пронзительный, выворачивающий наизнанку взгляд. 27 лет назад он глянул на нас с экранов телевизоров точно так же, как зимой 1996 года, – он ничуть не изменился с 9 августа 1969 года: насмехающийся над человечеством гном, посланец черной звезды или мусорной свалки. Он сделал свое дело: детей Мэнсона на земле стало гораздо больше, чем детей цветов». Вот уж воистину демонический пафос: «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей».
Немногим лучше и Граф Хортица, он же Гарри Осипов, – шансонье и ведущий недавно почившего «Радио Трансильвании». Он просто трактует события с обратным знаком, но также захлебывается в истерике: Мэнсон-де рыцарь «несбывшегося, готовый защищать природу доступным ему путем, сколько хватит таланта и силы воли. Человек, сумевший навязать себя и пережить навязанную извне легенду. Молодые знакомые Мэнсона не сделали ничего за рамками тогдашней нравственной моды. В районах победнее по ночам и не такое бывает. Тем более никто из озолотившихся сочинителей не поплатился за вранье и небрежность. Мэнсон любит повторять: "Я ни разу не переступил черту". Судьба удержала его на пороге газовой камеры, вынесла из огня. Поэтому пишущему эти строки не по найму, а по просьбе друзей остается лишь сказать по-русски: "Живет такой парень". Взгляд, конечно, очень варварский, но верный».

В общем, полная путаница. Пушкина считает, что Мэнсон пошел на мокруху из-за зависти. Мол, не признали меня великим музыкантом – держитесь! Осипов полагает, что люди истеблишмента из-за зависти погубили Мэнсона, а он-то как раз стремился прочь, в пустыню, к земноводным и пресмыкающимся. Действительно, богодьявол, аскет новой эпохи.

Вероятно, мы стоим на пороге новой мэнсономании. Поланский собрался фильм снимать, Джон Депп – в главной роли. Курт Фетхе уже опередил Поланского, песни Мэнсона записывает.
В Америке-то, понятно, одно упоминание имени Чарли продолжает приносить хорошие деньги. Но в России-то, в России все авторы руководствуются чистой страстью – и Пушкина, и граф Хортица, и сочинители бесчисленных интернетовских статей – пересказов.
Сам я, кстати, никогда не вернулся бы к этому сюжету, если бы недавно, перечитывая в какой-то криминальной антологии материалы дела «семьи» Мэнсона, не ощутил знакомого толчка в грудь. Сила, заключенная в этих событиях, вновь проявила себя, и значение, знак этой силы мне пока еще непонятны. Я хочу разобраться вместе с вами. Кажется, что в этой истории – ключ ко всему двадцатому веку, и, если мы отложим ее на потом, она уже в двадцать первом столетии ворвется в наши дома, и ее герои, возможно, примут еще более жуткие обличья.

Мне отвратителен любой бунт, особенно тогда, когда вооруженный идет на безоружного. Я не любил и не люблю Мэнсона. Но я понимаю логику Сюзанны Эткинс, когда она на вопрос: «Сожалеете ли вы, девушка, что лишили жизни восьмерых человек?» – отвечает: «А сожалеете ли вы, господа судьи, когда выжигаете чужую землю напалмом?» И напрасно сокрушаются многочисленные комментаторы, что не юристы же в Калифорнии и не польский эмигрант Роман Поланский с домочадцами воевали во Вьетнаме и сбрасывали убийственные «поздравления с Пасхой» на югославскую землю. Надо помнить, господа, основания представительской демократии. Это они, законопослушные граждане, избиратели, передали полномочия правительствам, развязавшим войны. Это они поддерживали эти войны – по результатам сотен социологических опросов.
Никто так и не доказал, кстати, что Мэнсон хотя бы раз сам убивал. Его приговорили к смерти «за подстрекательство к убийствам».

Обычно историю Мэнсона рассказывают примерно так.
Чарльз родился 12 ноября 1934 года в Цинциннати. Его мать, 15-летняя Кэтлин Мэддокс, забеременела то ли от своего семнадцатилетнего приятеля, то ли от какого-то малоизвестного полковника Скотта. По крайней мере в свидетельстве о рождении Чарли было записано: имя матери – Мэддокс, имя отца неизвестно». Через пять лет Кэтлин вышла замуж за Уильяма Мэнсона, и он дал мальчику свою фамилию.
Матушка Мэнсона была вполне романтической, пригодной для кинематографа героиней. По словам ее прославленного сына, она жила «тем же, чем в шестидесятые жили «дети цветов», – тосковала по любви и удаче, не признавала логики и прав большого общества, шаталась по стране, крутила бесчисленные романы, порой приворовывала, порой попадала в неприятные истории. Единственное, чем ей было очень тяжело заниматься, так это воспитанием ребенка.
Чарли то и дело оказывался на руках родственников и чужих людей, он чувствовал себя заброшенным и покинутым. Однако никакой обиды на мать не было. Много позже он напишет:
В тюрьме я вырос. Там мои палаты,
где правят надзиратели и судьи,
но мать родная в том не виновата, –
един закон корежил наши судьбы.

Первый раз в приют для неблагополучных детей Мэнсон попал в восемь лет. Все его отрочество и юность прошли в этих заведениях. Он бежал, его опять возвращали, он вновь бежал.
Понятно, что на воле отрок из исправительной колонии ведет себя иначе, нежели воспитанник частной школы. Мэнсон угонял машины, воровал в магазинах, дрался, напивался. Но уже тогда проявилась в нем тонкая психическая организация, склонность к нервным срывам и нежелание искать какого-либо контакта с миром взрослых. Отзывы в классных журналах гласят:
«Плохо привыкает к режиму. Отношение к учебе в лучшем случае весьма посредственное... В те редкие моменты, когда Чарльз ведет себя послушно и чувствует себя хорошо, он производит приятное впечатление... Подвержен приступам дурного настроения и страдает манией преследования...» или: «С учебой справляется довольно успешно. Но если не будут приняты меры к тому, чтобы избавить его от подавленного настроения и склонности к капризам, может попасть в карцер. Находясь не в подавленном состоянии, ведет себя вполне прилично и понимает, чего от него требуют».
Да, он отлично понимал, что от него требуют, но по большей части не желал этих требований выполнять. Большой мир, мир законов и статусов, сходился на том, что «Мэнсон настроен чрезвычайно антиобщественно». Впрочем, какой стороной оно оборачивалось к нему, это общество?
Американские исправительные заведения, колонии для малолетних преступников и тому подобные институты социальной санитарии лучше всего характеризует откровенное признание их устроителя и вдохновителя евангелического пастора Джека Раллефа: «Пусть лучше зад будет красным, чем душа черной... Мы порем их с любовью и плачем вместе с ними. И они нас за это любят. Мы наказываем так, чтобы не оставалось следов»...

В местах, где бьют, не оставляя следов, и требуют взамен любви, Чарльз с небольшими перерывами оставался до двадцати одного года. Его выпустили на поруки, тетка обещала позаботиться о племяннике и устроить его на работу. Чарльз даже женился, у него появился ребенок. Однако свобода стала лишь короткой передышкой. Мэнсон угонял машины, подделывал чеки, крал кредитные карточки – и итогом вновь явилась тюрьма, на сей раз на десять лет.
Это заключение стало для Мэнсона подлинным университетом. Он много читает, увлекается психологией и психиатрией, занимается самоанализом. Элвин Карпис, последний из выживших знаменитых бандитов Ма Баркера, учит его играть на гитаре. Удивительная преемственность, особенно если учесть, что Чарли суждено будет стать единственным широко известным в Америке неофициальным певцом и музыкантом, чьи записи не включены в коммерческий оборот, а передаются из рук в руки. Большой все-таки путь надо было пройти, чтоб избежать коммерциализации своего искусства – пятьдесят лет в тюрьме, смертный приговор и прочая, прочая, прочая..

Накануне своего последнего выхода на свободу, в 1967 году, Мэнсон больше всего на свете хотел остаться в заключении. Он вспоминал: «Я был так напуган. Я не знал, куда мне податься. Мне не хотелось выходить из тюрьмы, но они вернули мне мои 35 долларов и чемодан со старой одеждой. Несколько дней я просто шатался по автобусам. Там же я и спал, и когда мы подъезжали к какой-нибудь конечной остановке, водители будили меня».

«Семья»
Так или иначе на перекресток Хейт-Эшбери в Сан-Франциско он уже явился насвистывая. В 1967 году это был истинный хипповский рай. Волосатые люди бродили туда-сюда, пели песни, слушали музыку, обменивались сплетнями, занимались любовью, курили марихуану и употребляли ЛСД. Было им от четырнадцати до двадцати лет, играть во взрослые игры с враньем, лицемерием, покупкой и продажей они категорически не хотели и искали истину, по крайней мере, как им казалось, нашли спасение от всеобщей лжи.
Мэнсон пришелся здесь исключительно ко двору. С одной стороны, он смотрелся бывалым, а молодые люди из хороших семей умеют ценить чужой опыт. С другой – мало кому так же сильно, как Чарли, были нужны любовь и участие, а именно любви и участия на любом квадратном метре этого пространства концентрировалось так много, как, вероятно, нигде и никогда, ни до того, ни после того в нашем подлунном мире. И, наконец, Мэнсон пел. Он пел под гитарный перебор глухим голосом свои тюремные мрачные песни и собирал сотни слушателей.
«Ты кто?» – спросила его после одного из таких импровизированных концертов Мэри Бруннер. «Сын человеческий, деточка, сын человеческий», – ответил Мэнсон. И действительно, на одной руке у него было вытатуировано «Иисус», на другой – «дьявол», и он уверял, что как человек объединяет оба этих начала и в нем они ведут нескончаемую борьбу друг с другом.
Мэри вспоминала, что Чарли излучал такое тепло, такую ласку, что не ответить на нее казалось невозможно. Дело коммуны было решено. Они раздобыли школьный автобус, выкрасили его в черный цвет и отправились путешествовать по Калифорнии, Неваде, Новой Мексике и Алабаме. По дороге в автобус входили девушки (чаще) и юноши (реже), и оставались там навсегда. Сюзанна Эткинс говорила: «Чарли дал мне чувство уверенности в себе. Он вернул мне веру в себя»... Ей вторили остальные: «Мы все считали, что принадлежим ему, и называли себя "Charlie-s Girls", однако сам Чарли всегда, практически каждый день говорил нам, что мы – люди и принадлежим только себе и никому больше. Чарли занимался любовью только ради Любви. Таким образом, он отдавал нам всего себя. Мы – девочки Чарли – занимались любовью и друг с другом. Нет ничего такого, чего мы бы не сделали для Него. Мы любим отражение, и отражение, о котором мы говорим – Чарльз Мэнсон».

В конечном счете они обосновались в Лос-Анджелесе. В местном клубе, где Мэнсон подрабатывал пением и игрой на гитаре, он познакомился с Бобби Басолейлом, гитаристом и киноактером, сыгравшим роль Люцифера в андеграундном фильме Кеннета Янгера «Восстание ангелов». Басолейл стал одним из ближайших последователей и друзей Мэнсона и вскоре переселился к нему в коммуну.

Мэнсон и «семья» входили в моду. Среди его приятелей и знакомцев мы видим ударника «Бич Бойз» Денниса Уилсона, пригласившего всю компанию пожить у него в доме, известную актрису Анжелу Лансберри, отдавшую Чарльзу на воспитание свою тринадцатилетнюю дочь Диди, некую школьную учительницу, пожертвовавшую коммуне все свои сбережения – 11000 долларов. Мэнсона звали на вечеринки, им восхищались, его заставляли петь, развлекались с девушками. Но очень скоро стало ясно, что богатые и преуспевающие знакомцы рассматривают молодых людей как забавную, но надоедливую игрушку, от которой можно легко избавиться. Устали, взмах платочка – забавных зверюшек больше нет рядом.

Мэнсону начал сниться один и тот же сон. Голливуд с его улицами и роскошными виллами, с его полицейскими и мотоциклистами – та же тюрьма, с неприступными стенами и решетками на окнах. Он пытался увести свою коммуну прочь из города. Сперва они жили на заброшенных ранчо, потом отправились через пустыню в национальный парк под названием Долина Смерти. Но каждый раз приходилось возвращаться. Сгорели тормоза у автобуса, и его бросили на полпути: нужно было заняться поиском пустынных вездеходов – багги. Не хватало еды и денег – девушки отправлялись попрошайничать и копаться в мусорных свалках у супермаркетов. Чарльз надеялся на музыкальный контракт, его горе-продюсер Мелчер как-то привез «семье» 50 долларов. Дескать, откупился...
Разумеется, они приторговывали наркотиками, разумеется, они угоняли машины, разумеется, они шокировали общественное мнение. Еще бы, банда красивых и агрессивных оборванцев на улицах Голливуда – какая полиция смогла бы терпеть подобное положение вещей? От них ждали серьезных преступлений, их воспринимали как постоянную угрозу, и они стали этой угрозой.

Быт или миф?
Труднее всего восстановить повседневную жизнь «семьи» Мэнсона. Чем они занимались? Употребляли наркотики, любили друг друга, читали вслух «Сидхартху» Гессе, обольщали местных рокеров из банды «Путь Сатаны», растили и воспитывали детей, слушали путаные речи Чарльза. Собак там кормили раньше, чем людей, лечили раненых птиц и ящериц, нежили и ласкали младенцев, принимали роды. Драки и конфликты были строго-настрого запрещены, Мэнсон просто свирепел, если кто-то затевал потасовку.
Впрочем, чего только не рассказывают об этих буднях...
«Мы были как лесные дриады, мы бегали среди деревьев с цветами в волосах, а Чарли играл на маленькой дудочке».
Мэнсон обладал таинственной властью над животными...
Он умел делать стариков молодыми и, раскрывая сущность, превращал живых людей в скелеты...
Чарли оживлял погибших птиц, и они слетались на его зов всякий раз, когда ему было грустно...
У Мэнсона был ручной ворон по имени Черт, он говорил по-английски и предсказывал будущее...

Мы, наверное, никогда не узнаем, где здесь басня, а где – правда. По крайней мере прокурор Буллуози, весьма рассудительный человек, написал, что однажды Мэнсон остановил стенные часы в зале суда. Он назвал главку об этом эпизоде «Watch stopping incident», граф Хортица полагает, что именно так должна именоваться лучшая группа, играющая психоделический рок.

«Helter-Skelter»
Как и многие харизматические лидеры, Мэнсон, человек с неуравновешенной психикой, к тому же подточенный бесконечными наркотиками, легко переходил от эйфории к депрессии. К началу 1969 года приступы отчаяния становились все более тяжелыми. Чарли смешивал песни «Битлз» «Revolution № 9» и «Helter-Skelter» с апокалиптическими пророчествами и предрекал, что вот-вот наступят расовая резня и всеобщий хаос. Этот массовый распад его группа призвана оседлать, направить в спасительное русло и тем самым приблизить преображение мира. Глянцевое общество, говорил он, идет к своему естественному концу, все они свиньи, и им следует объявить тотальную войну, резать свиней.
Кошмар начался в июле. Сначала Боб Босолейл попытался выбить 20000 долларов у буддиста и музыканта Гарри Хинмана, некоторое время жившего у Мэнсона. Хинман отказывался отдать деньги, и был убит.
Через пару дней Босолейла арестовали за рулем машины Хинмана. Он долго открещивался, дескать, купил автомобиль с рук и все такое, но улики казались неопровержимыми. Его обвинили в убийстве.

Вновь только общедоступная версия.
Мэнсон воспринял действия полиции как объявление открытой войны. Дальнейшее слишком хорошо известно. 8 августа 1969 года Текс Уотсон, Сюзанна Эткинс, Патриция Кренвинкель и Линда Касабьян устроили кровавую бойню на вилле Романа Поланского. В следующую ночь в собственном особняке были убиты владелец сети супермаркетов Лино Ла-Бьянка и его жена. Всего жертвами «семьи» стали восемь человек. Полицию потрясли чудовищная, совершенно истерическая жестокость преступлений и угрожающие надписи кровью: «Смерть свиньям!», «Война!», «Начало!».

Арест и суд
Казалось, цель достигнута. Серия преступлений потрясла Калифорнию. В Лос-Анджелесе началась настоящая паника. Однако полиция подозревала кого угодно, но только не Мэнсона. «Семья» благополучно эвакуировалась в Долину Смерти и раскатывала по заповеднику на багги до тех пор, пока Мэнсон сотоварищи не были арестованы по пустячным обвинениям. Им предъявлялось нападение на бульдозер заповедника – Чарльз был уверен, что техника разрушает окружающую среду, – и недоказанная торговля наркотиками. Однако дело вскрылось достаточно быстро. Сюзанна Эткинс, когда в камере речь зашла об убийстве Шарон Тейт, не смогла удержаться и похвасталась товаркам по заключению, что это она-де отправила на тот свет знаменитую кинодиву. На этом признании единственно и строится все обвинение. 1 декабря 1969 года шеф полиции Лос-Анджелеса уже докладывал на пресс-конференции, что виновные в чудовищных убийствах арестованы и дают показания...
Процесс по делу Мэнсона длился почти целый год. Невиданный ажиотаж и напряжение исключали возможность корректного судебного расследования. Под окнами шли нескончаемые демонстрации молодежи в поддержку Мэнсона. Президент Никсон задолго до окончания слушаний публично заявлял, что Мэнсон виновен. Сам Чарли на процессе, как полагается всякому политическому, произносил громоподобные речи. Он говорил: «Мое племя – это люди из вашего общества, вы их выбросили, а я подобрал. Это вы народили своих детей. Это вы сделали из них то, чем они стали... Вам давно пора оглянуться на самих себя. Вы живете лишь ради денег. Но ваш конец близок. Вы сами убиваете себя... Если бы я захотел, я смог бы убить любого из вас. Если это вина, то я виновен... Я король в моем королевстве, даже если это королевство помойных ям... Отпустите меня вместе с моими детьми в пустыню. Тюрьму и пустыню я предпочитаю вашему обществу»... «Я еще не решил, кто я или что я. Мне дали имя и номер и посадили в камеру. Я жил в камере с именем и номером... Я оставался глупым ребенком, наблюдавшим за тем, как развивался мир, в котором жили вы... Чтобы не попасть в тюрьму, мне приходилось искать себе пищу у вас на помойках. Мне приходилось донашивать ваши обноски. Я сделал все, что мог, чтобы приспособиться к вашему миру, а вы теперь хотите убить меня... Ха-ха! Я и так уже мертв. Я был мертвецом всю свою жизнь. Я жил в гробу, который вы сколотили для меня. Я отсидел 7 лет за чек на тридцать семь с половиной долларов. Я отсидел 12 лет за то, что у меня не было родителей... Когда вы в детстве катались на велосипеде, я сидел в построенной вами камере и смотрел в окно. Я разглядывал картинки в журналах и мечтал о том, что и я мог бы ходить в школу и на вечеринки, мечтал делать все то, что делали вы. Но все напрасно. А теперь я так рад, так рад, братья и сестры, что я – это я!»

Приговор был оглашен только в январе 1971 года. Чарльз Мэнсон, Сюзанна Эткинс, Патриция Кренвинкель и Лесли ван Хутен были признаны виновными и приговаривались к смертной казни. В 1972 году электрический стул в Калифорнии был отменен, и все они получили пожизненное заключение.

Но мэнсониана на этом отнюдь не кончилась. 4 сентября 1975 года воспитанница Мэнсона Линна Фромми стреляла в президента Форда. Пистолет дал осечку. Еще через неделю ее подруга Сандра Гуд опубликовала список нескольких сотен бизнесменов и политиков, приговоренных «семьей» к смерти за преступления против окружающей среды. В Америке началась настоящая паника. Это же все-таки не безобидный «Гринпис», вдруг возьмут да и начнут отстреливать за каждого погубленного кролика толстого сытого янки...
Сам Мэнсон тоже не успокоился. Он поет песни и пишет стихи, и эти произведения нелегально распространяются по всем кампусам США. В 1997 году, на слушаниях, посвященных перспективам своего досрочного освобождения, он очень огорчил судей, заявив, что ему недосуг заниматься собственным делом, так как он сейчас работает над созданием персонального интернет-сайта. На всякий случай Чарли обвинили в торговле наркотиками и перевели на строгий режим. Теперь его держат в одиночной камере и не дают общаться с другими заключенными...
Впрочем, есть еще и переписка. Говорят, что на американском черном рынке письма Мэнсона котируются значительно выше, нежели черновики Ричарда Никсона и Дуайта Эйзенхауэра...

Плохое, хорошее кино
Кто бы ни был виновен в убийствах на вилле Романа Поланского, они стали первым крупным преступлением, направленным в самое сердце Америки – в ее миф о преуспевании. С тех пор сильно изменились масштабы и стали более разнообразными средства подавления. 11 сентября 2001 года Штаты получили еще один удар – теперь они не с небольшой хипповской коммуной, а с половиной мира сводят счеты. Истеблишмент учится защищаться, и чем более он станет неуязвим, тем более анонимными и массовыми будут ответные удары.

Левых и правых террористов, взрывавших вокзалы и универмаги, считают политическими преступниками. Я все-таки не понимаю, почему последователей Мэнсона называют серийными убийцами? Чем они хуже активистов группы Баадера и Майнхоф или красных бригад?
Наверное, дело в том, что Мэнсона трудно классифицировать. «Правое крыло, левое крыло, – шутила одна из его подруг, – у Чарли их по крайней мере два».
Сам Мэнсон говорил: «Там, где идут люди, там идет мусор. Пустые банки и масляные пятна на лужах вдоль дорог. Вам нужны уборщики, и я один из этих людей-уборщиков, человек мусора. Я люблю этот горько-сладкий запах догорающего гнилья». И еще он говорил: «Человек, который любит, не может ошибаться».

Многие из нас смотрят с восторгом «Бойцовский клуб» и «Прирожденных убийц». Так что же, значит, и нам понятен этот пафос?

* * *
Мрачная легенда тридцатилетней давности гласит, что Мэнсон перед арестом зарыл свою гитару где-то в калифорнийской пустыне. И всякий раз, когда на ней рвется струна, Америка вздрагивает от ужаса. 11 сентября 2001 года как раз лопнула четвертая – хотя глупости, конечно, нелепая мистика, кто это мог видеть?

Чарльз Мэнсон - икона всех честных людей конца ХХ века.

Удивительные приключения Чарли и его друзей.

автор: AnDie
--------------------------------------------------------------------------------

Рыская по Сети в поисках интересующей меня информации, я часто наталкивался на это имя. Многие группы используют сэмплы его песен, его имя фигурирует в статьях о революции хиппи конца 60х, часто Мэнсон упоминается, как кровавый маньяк-убийца, потрясший Америку своими злодеяниями, Сеть наполнена криками: "Свободу Чарльзу Мэнсону!". "Ничего себе наборчик!", скажете Вы, и будете правы. Что общего между хипповским Летом Любви, кровавыми бойнями, песней Битлз "Helter-Skelter", актрисой Шарон Тэйт и домом, который купил себе по дешевке Трент Резнор (Nine Inch Nails)? Так кто же такой Чарльз Мэнсон, и что, собственно произошло?

У Чарли было трудное детство. Его мать, некая Maddox, была малолетней проституткой, алкоголичкой и, вдобавок ко всему, бисексуалкой. Однажды, когда мальчик был совсем маленький, она чуть было не сменяла его на энное количество пива. Позже, маленький Чарли вынужден был наблюдать, как его мать предается любовным утехам со своими многочисленными поклонниками. Большую часть своего детства он кочевал по родственникам и различным приютам. Как-то раз его дядюшка – садист заставил надеть Чарли девчачье платье, и в таком виде отправил в школу. "Я научу тебя бороться и быть мужчиной", приговаривал он. Неудивительно, что Чарльз Мэнсон начал карьеру преступника в раннем возрасте. Естественно, ни школа, ни тюрьма, не смогли его изменить. К 35 годам добрую половину своей жизни он провел за решеткой. В 1967 году Чарльз Мэнсон был условно освобожден, он направил свои стопы в Сан-Франциско, тогдашнюю столицу движения хиппи. Как раз вовремя, чтобы поймать отблеск Лета Любви. Там бывший зек прославился отнюдь не как музыкант, хотя у Чарли была мечта стать кантри-исполнителем, он стал Богом Секса. Несмотря на годы отсидки, он был полон любовью, и его обаяние сделало его Мессией для потерянных Детей Цветов. Чарли сумел окружить себя красивыми молодыми девушками, которые почитали его Богом, хотя сам он считал себя "маленьким карликом". Чарли умудряется провернуть неплохую сделку: меняет одну из своих песен на небольшой автобус. Девочки перекрашивают автобус в черный цвет, вся Семья отправляется в путешествие по западному побережью Америки. Автобус сломался к северу от Лос-Анджелеса, и Семья обосновалась на заброшенном Spahn ранчо, которое использовалось для съемок голливудских вестернов. Семья разрасталась, новые девочки приходили почти каждый день, и в итоге их набралось около тридцати. Жизнь Семьи на ранчо была чисто хипповской Нирваной: они объедались кислотой, пели песни у костра, и каждую ночь Чарли спал с новой девочкой. Они воровали в магазинах и совершали набеги на помойки за супермаркетами. Чарли называл свою Семью "Люди Мусора", однако другое название Семьи было "Бесконечная Душа". Семья стусовалась с представителями различных байкерских тусовок и сатанинских культов. Иногда на ранчо происходили даже человеческие жертвоприношения, но, это никем не было доказано. Однако это было не совсем то, чего хотелось Чарли. Он метил в кантри-звезды. Он хотел стать народным певцом, и планировал начать свою карьеру при помощи Дениса Вилсона из Beach Boys. Чарли странным образом интерпретировал песню Битлз "Helter Skelter" - в ней он увидел намек на грядущие расовые войны, в которых победили бы "черномазые", и, по его мнению, он и его Семья смогли бы тогда управлять Миром (видимо, имелось в виду, что пока черные будут колошматить белых, Чарли сможет добраться под шумок до власти). В конце концов, реальные злодеяния этого маленького гения ничто по сравнению с его видением Армагеддона. По большому счету, его дальнейшие действия можно расценивать как месть американской музыкальной индустрии, отвергшей его притязания на славу. Однако Чарльз Мэнсон прославился, и прославился отнюдь не как музыкант.

Итак, некто Терри Мэлтчер, музыкальный продюссер, сдает в аренду свою виллу Cleo Drive кинорежиссеру Роману Полански и его беременной жене, актрисе Шарон Тэйт. В отчаянной попытке поговорить с Терри, Чарльз Мэнсон наносит визит в Cleo Drive, и натыкается на ее новых обитателей. Он пытается выяснить, где можно найти Терри Мэлтчера, но получает отказ. По его словам, "они обращались со мной так, будто я был пеной в унитазе". Когда он это почувствовал, путь для серийных убийств, совершенных "Бесконечной Душой" был открыт. Первой жертвой стал Гари Хинман, богатый музыкант-буддист, частично связанный с Семьей. Члены Семьи Сьюзен Аткинс, Мэри О'Бриен и Бобби Босолеил посетили Гари. После пяти или шести часов пыток он так и не согласился дать Семье деньги. Тогда на сцене появились сам Чарли и еще один член Семьи Брюс Дэвис, но и они не смогли "убедить" Гари к сотрудничеству. Тогда Чарли сказал Бобби: "Вы знаете, что с ним делать. Убейте его, он больше нам не нужен". Бобби нанес удар ножом Гари Хинману, и написал кровью на стене "ПОЛИТИЧЕСКАЯ СВИНЬЯ". Это было сделано для того, чтобы отвести подозрение от Семьи и направить внимание полиции в сторону "Черных Пантер". Следующий удар в их войне с истэблишментом был нанесен 8 августа, 1969 года, цель - вилла Cleo Drive. Чарльз Мэнсон посылает Тэкса Ватсона, Сьюзен Аткинс, Патрисию Кренвинкела и Линду Касабиан, чтобы "сделать Дьявольское дело". Вооруженные ножами и пистолетом члены семьи устраивают кровавую баню на вилле. Их жертвами становятся Стив Парент, Абигейл Фолгер, Войтек Фриковски, Джей Себринг и находящаяся на последних месяцах беременности Шэрон Тэйт. После того, как бойня закончилась, Тэкс приказал Сьюзен вернуться в дом и "написать что-нибудь такое, чтобы потрясти мир". Сьюзен намочила полотенце в крови Шэрон и написала на двери "СВИНЬИ". Так же она хотела вырезать из тела Шэрон не родившегося ребенка и принести его Чарли, завернутым в полотенце. "Как гордился бы мной Чарли, если бы я принесла ему младенца, вырванного из женского чрева". Она также думала о поджаривании на костре и поедании сердца этого ребенка. Однако этим мыслям не дано было осуществиться. Чарли посчитал, что резня в Cleo Drive была проделана слишком грязно, и поэтому следующей ночью он присоединился к своей хипповской зондеркомманде, чтобы показать, КАК надо убивать. После блужданий по ночному Лос-Анджелесу они оказались возле монастыря Los Feliz. Там они ворвались в дом владельца нескольких супермаркетов Лено ЛаБианка. После того, как они связали его и его жену Розмари, Чарли заверил супругов, "что все будет хорошо", после чего он послал Тэкса и Патрисию "чтобы делать работу". Они убили несчастную пару и написали кровью на стене "ВОЗНИКАЮТ", затем на входной двери "УБЕЙ ВСЕХ СВИНЕЙ" и на холодильнике "HELTER-SKELTER". После убийства все приняли душ и съели на кухне арбуз. Перед отъездом Патрисия, распаленная убийствами, вырезала вилкой на животе Розмари слово "ВОЙНА". На следующий день, когда полиция прибыла на место кровавой бойни, вилка все еще торчала из живота жертвы. А пока, хипповский отряд смерти двинул автостопом к себе на ранчо. По дороге Чарли зашел на бензоколонку, находящуюся в черном квартале, и выбросил в туалете бумажник Розмари. Это было сделано для того, чтобы разжечь страсти в преддверии "великой расовой войны" и замести следы. Последней "семейной" жертвой стал владелец ранчо Shorty Shea, который знал слишком много "о пяти мертвых свиньях". Семья переезжает на Barker ранчо в Goler, находящееся в предместьях Долины Смерти. Там Чарли и Семья "пробовали стать ближе к природе, пытались научиться у диких зверей их образу жизни". Также они катались по пустыне на "дюнных тележках" - багги и развлекались тем, что играли на них в "войнушку", как дети. В конце концов, полиция села им на хвост за то, что они "заигравшись", сожгли машину смотрителя заповедника. Семья была арестована, но никто и не думал увязать недавнюю серию кровавых убийств с чокнутыми хиппи из пустыни. Но, однажды, Сьюзан проболталась обо всем своим друзьям-сокамерникам, что разрушило карточный домик их надежд. В ходе предварительного заключения Чарли безуспешно пытался бороться за свою свободу, он организовал несколько шокирующих демаршей в средствах массовой информации, в продолжение своей нескончаемой войны с истеблишментом. Правда, это мало помогло. Тогда, Мэнсон и другие шесть арестованных членов Семьи, в попытках раздобыть денег на свою защиту, организовали "Семью Бесконечной души, инкорпорейтед". Восемью днями позже, назначенный судом защитник Чарльза Мэнсона, поверенный Рональд Хугес, исчез. Его расчлененное тело нашли через пять месяцев. Перед судом Чарли и другие члены Семьи, с целью подчеркнуть свою непринадлежность к обществу истеблишмента, вырезали у себя на лбах буквы "Xs" - "X-ings" (что-то вроде "Иксы" - неизвестные). В итоге, к 1971 году, суд вынес семи членам Семьи смертный приговор, который в 1972 году был заменен пожизненным заключением, в связи с тем, что к тому времени, смертная казнь в Калифорнии была отменена. Чарли также получил пожизненное, так как никто не смог доказать, что Чарли лично кого-нибудь убил. Предполагается, что Семья причастна еще к нескольким убийствам, как до, так и после ареста их харизматического лидера. Несколькими годами позже, 4 сентября 1975 года, одна из оставшихся на свободе членов Семьи, некто Писклявая Фромми, сделала попытку застрелить президента Форда, но к счастью (или несчастью?) агент Секретной службы сумел предотвратить это убийство. Неделей позже, одна из последователей идей Семьи, Сандра Гуд, опубликовала список бизнесменов и политических деятелей, приговоренных Семьей к уничтожению за разрушение окружающей среды (гммм, это вам не дурацкий Гринпис - прим AnDie). В настоящее время, Любимый Психопат Америки не собирается отдыхать на лаврах, вспоминая лучшие годы своей жизни. Чарльз Мэнсон организовал свой сайт в Сети, и в апреле 1997 года, в ходе слушания дела о своем условно-досрочном освобождении заявил, что у него не было времени подготовиться к этим слушаниям, так как он был занят организацией и наполнением своего сайта. Чтобы показать свою осведомленность о том, что твориться в мире, Чарли сказал несколько слов о "Heaven's Gate" (это была такая американская секта, члены которой верили в пришельцев, не так давно, они совершили массовое самоубийство, чтобы их души улетели к этим самым пришельцам вместе с кометой, пролетавшей в то время рядом с Землей. Подробности об этом можно найти на http//:www.mayhem.net - там еще много чего интересного. - прим. AnDie). Даже находясь в тюрьме, Чарли умудряется давать пинка под зад закону. Летом 1997 года он попался на том, что торговал в тюрьме наркотиками. В наказание, Мэнсон был переведен из Corcoran state - тюрьмы, где он содержался, в тюрьму строгого режима Pelican Bay State. Там он содержится в одиночной камере и не имеет возможности общаться с другими заключенными.

Краткий словарик. Кто, что, где...

Чарльз Мэнсон - во время проведения следственных экспериментов на месте убийств Тэйт и Ла Бланка, адвокат Чарли - Брайан Рис с грустью констатировал, что "Мэнсон - это полный провал современного общества". Сам Чарли верит в свое освобождение, и, после того, как это произойдет, собирается отправиться в Шри-Ланка и Нью Дели, где, как он говорит, у него есть "его махатма" и там он станет "подобным Солнцу".

Девочки Чарли - "Мы все считали, что мы принадлежим ему, и называли себя "Charlie-s Girls", однако сам Чарли всегда, практически каждый день говорил нам, что мы - люди, и мы принадлежим только себе, и никому больше. Но все же, я думала, что принадлежу ему. Чарли имел сексуальные контакты с каждой из нас, я ревновала его до тех пор, пока не поняла, что Чарли занимался любовью только ради Любви. Таким образом, он отдавал нам всего себя. Мы - девочки Чарли - также занимались любовью друг с другом. Нет ничего такого, чего я бы не сделала для Него. Я люблю отражение, и отражение, о котором я говорю - Чарльз Мэнсон".

Сьюзен Аткинс - Она действительно наслаждалась убийством Шарон Тэйт. Позже, она утверждала, что это был самый захватывающий сексуальный опыт в ее жизни. Она вспоминала, как чувствовала непреодолимую тягу к тому, чтобы выпить кровь своей жертвы. "Это было здорово - я поднесла окровавленную руку к моему лицу, я чувствовала запах крови, я слизывала ее с моих пальцев".

Тэкс Ватсон - Когда Чарльз "Тэкс" Ватсон попал на виллу Cleo Drive, он сказал - "Я - дьявол. Я пришел сюда, чтобы делать свой сатанинский бизнес". И он действительно это сделал. Все жертвы умерли от выстрелов и ножевых ударов, большинство которых принадлежало ножу Тэкса. Абигейл Фолгер получила 21 удар ножом, Войтек Фруковский был застрелен, и получил 51 ножевую рану, Джей Себринг - две огнестрельных раны и шесть ножевых, Стивен Парнет - три огнестрельных ранения, Шарон Тэйт - 16 ножевых ран. Когда все немного успокоилось, Тэкс сбежал к себе домой, в Техас. Там он был арестован и выдан властям Калифорниии. За время, проведенное в тюрьме перед судом, Тэкс похудел на 50 фунтов и не был способен разговаривать и самостоятельно питаться. Он довел себя до острого нервного истощения и был помещен в федеральную клинику Atascadero. После улучшения его состояния, он был осужден на смертную казнь, но через год приговор был заменен на пожизненное заключение, и психическое состояние Тэкса начало приходить в норму. За годы, проведенные в заключении, Тэкс женился, стал отцом, уверовал в Бога, и даже стал священником. Теперь он несет Слово Божье с той же горячностью, с какой купался в крови своих жертв. Тэкс надеется на условно-досрочное освобождение.

Бобби Бесолейл - Бобби играл Люцифера в фильме Кеннета Ангера "Scorpio Rising". Ангер, бывший производителем фильмов эзотерического содержания, приобщил Бобби к культу поклонения Дьяволу. Принимая ЛСД, Бобби превратился из Одинокого Орла в Непокорного Ангела. "Кеннет ставил это во главу угла. Он сделал меня звездой, Люцифером, и заставил верить, что я имею эту власть внутри себя, и излучаю ее на окружающих". В тюрьме, Бобби, изрисованный наколками нацистского содержания, присоединился к "Арийскому Братству". О Семье Бобби сказал: "Мужчины и женщины этой Семьи, мои братья и сестры шли вместе со мной через убийства, тюрьмы, суды, камеры смертников к любви, и я их часть".

Дэнни Декарло - член объявленной вне закона байкерской банды "Straight Satans". Он приехал на ранчо, чтобы починить трехколесный мотоцикл Чарли, но привлеченный обилием девочек, остался. Также он переделал несколько машин в "дюнные тележки". Чарли хотел привлечь к себе "Straight Satans" для того, чтобы отпугнуть от ранчо незваных гостей и случайную публику, но байкеры его не жаловали. Однажды, они приехали на ранчо, и сказали, что если "Денни к ним не вернется, они всех здесь перетрахают и поубивают". Чарли предложил им свою жизнь в обмен на жизни других членов Семьи. Байкеры были настолько поражены заявлением Чарли, что не стали устраивать заварушку, и уехали.

Деннис Вильсон - Чарли планировал начать свою карьеру кантри-звезды при помощи своего друга Денниса Вильсона - участника группы Beach Boys. Перед тем, как Чарли поселился на ранчо Spahn , он постоянно жил в доме у Денниса. Когда Деннис обнаружил, что в его доме начало появляться слишком много странных людей, он попросил Чарли уехать. Не смотря на это, они остались хорошими друзьями. Денни считал Мэнсона очень талантливым музыкантом, и даже купил у него одну из его песен, "Cease to Exist". Позже, Beach Boys выпустили эту пестню на своем альбоме "20/20" под названием "Never Learn Not to Love". Также эта песня присутствует на обратной стороне сингла "Blue Birds Flew Over the Mountain".

Spahn ранчо - Заброшенное ранчо в стиле "Дикого Запада". Иногда там снимались голливудские вестерны. Чарли и компания наткнулись на него случайно во время путешествия в их черном автобусе. Семья обосновалась там после того, как Чарли договорился с владельцем ранчо Джорджем Спаном об аренде, и позаботился о том, чтобы девочки как следует "обслуживали" Джорджа. На ранчо члены семьи жили, отдыхали и устраивали оргии, Чарли даже стал повивальной бабкой, и принял трое родов.

Люди мусора - "Там, где идут люди, там идет мусор. Пустые банки и масляные пятна на лужах вдоль дорог. Вам нужны люди, и я один из этих людей-уборщиков, человек мусора". Семья жила тем, что убирала помойки за супермаркетами. Также Мэнсон убирал людей, которых считал мусором, он видел себя уборщиком "людских помоек" и считал, что "человек, который любит, не может ошибаться".

ЛСД - Семья постоянно употребляла ЛСД. Согласно Чарли "когда вы достаточно долго употребляете ЛСД, то попадаете в страну, где ничего не имеет смысла, где все мысли - ничто".

Helter-Skelter - Своеобразная интерпретация Мэнсоном песни Битлз. Чарли не любил Битлз, однако, в этой песне он услышал предупреждение относительно грядущей расовой войны, в которой черные победили бы белых. "Это будет великая война, если все предыдущие войны поставить одну на другую, эта будет вершиной. Это выше человеческого воображения".

Долина Смерти - После серии убийств Семья переезжает на ранчо Barker в Golter Wash, недалеко от Долины Смерти, чтобы быть ближе к природе. Там они "пытались подойти к природе как можно ближе, изучить животных, научиться у них тому, как жить". Чарли велел членам Семьи, позволять скорпионам свободно ползать по ним. "Вы здесь для того, чтобы учиться у них. Вы - то же самое, что и они. Мы все здесь вместе".

Собака - В Goltеr Wash Чарли говорил: "Не обращайтесь с собаками подобно людям. Обращайтесь с собаками подобно собакам. Они лучше чем люди". В Семье сначала ели собаки, люди доедали то, что оставили им собаки.

Бездонная яма - Когда попытки Чарльза Мэнсона стать кантри-звездой потерпели неудачу, его философия исключительности и любви стала темной и апокалиптической. Он цитировал из Книги Откровений: "Из бездонной ямы ... пришла саранча на землю, и им давали власть скорпионов. Им сказывали, чтобы не вредить любому зеленому росту или любому дереву, но только те, кто не имеют печать Бога на их лбах".

Вилла Cleo Drive - место, где Семья совершила одно из жестоких массовых убийств. Там погибла жена Романа Полански актриса Шарон Тэйт, и несколько ее друзей. Недавно, небезызвестный Трент Резнор (Nine Inch Nails) купил эту виллу буквально за копейки - никто, кроме него, не хотел там жить. По его заверениям, кровавые пятна давно отмыты, призраки убиенных его по ночам не мучают, дом большой, красивый, за смешную цену, да еще есть откуда черпать вдохновение - что еще простому музыканту надо?

Чарльз Мэнсон - песня, жизнь, борьба

Не зови меня! Не зови меня...
Не зови, я и так приду.

Галич

Чарльз Мэнсон родился 11-го ноября 1934 года. Его родители не ездили в загранкомандировки за икрой и матрёшками, не целовали евреев-отказников в посольстве США. Таких детей не пускают в хорошие дома, за океаном тоже. В хороших домах хрупкие стёкла. Хрупкую красоту частной собственности охраняет воронёная сталь и медные лбы ZOG-zombie.

Такие, как Мэнсон, всегда должники, угловые жильцы и пасынки в "доме отца моего". Таких, как Мэнсон туда не зовут. Но когда мир истребляемых, во имя доллара зверей и растений взывает о возмездии, только такие, как Чарльз Мэнсон, приходят на его бессловесный зов.

Март 67-го. Мэнсон выходит из тюрьмы, где провёл две трети прожитой жизни. Он выходит на волю в возрасте Остапа Бендера. Вокруг - самый угар психоделического НЭПа. Дочери показывают то, что матери прячут и ценят. НЭП - это песни, "купите бублички" и т.д. Песни Мэнсона зовут в поход. В каньон Дьявола. В дьявольский люк. Песни Мэнсона слышит музыкальная знать. Но не совесть, а зависть не даёт им покоя. Подпорченные рокмэны, затаив ужас (они чувствуют, кто перед ними, ужасающую мощь таланта) воротят рыло, обещают помочь, но, в конце концов, возвращаются в полускотское состояние лабухов-чувачков. Не наш человек. Маме не понравился.

Однако Анжела Лансбери доверяет Мэнсону свою малолетнюю дочь Диди. Эта странная актриса возникла на экране, как Сибилла Уэйн, в "Портрете Дориана Грея", потом, как безжалостный резидент, в к/ф "Манчжурский кандидат", по сей день жива и здорова, внешне не меняется уже лет сорок, тоже самое можно сказать и про Мэнсона, кстати. Для нас он всегда останется диким человеком пустыни со своей молодёжью, гитарой, ручным вороном, по прозвищу Чорт. Он - как блатной напев из транзистора, навеваемый днепровским ветерком. От Хортицы до подобных мест - рукой подать - и наоборот. Поэтому, когда мы посылаем ему привет, так и происходит.

С теми, кому нечего терять, можно договориться. Его борьба доказывает, что users of loosers далеко не так всесильны, как уверяют, запугивая себя и других конспирологи. Он стоит на стороне жизни. Не людишек. Жизни как таковой. Без частной собственности, карьеры и разрешения на выезд. Жизни, право на которую имеют розовый фламинго и сумчатый дьявол. Пусть это будет планета обезьян, планета змей и филинов, только не мёртвый банкирский дом Нусингенов. Смерть клиентуре.

Судьба несчастной Шарон Тейт даёт знать - свинский порядок уязвим. В каждой твердыне имеется критическая точка. Straight Satan бросает (на кого Бог пошлёт) через плечо зажигалку - и Храм Доктора Хрю взлетает на воздух. Мэнсон - Александр Матросов Магического Джихада. Он подавил огневую точку Соединённых Смрадов. Удар, ещё удар. Система на несколько секунд в шок...… Но никто не поднялся в атаку за его спиной.

И это моя свобода - нужны ли слова ясней
И это моя забота, как мне поладить с ней?

"Убей меня" - написано на лбу рекламирующего мацу малыша, "убей меня" - несёт из подмышек поющего дурака, "убей меня" - handjive больших пальцев морской свинки считающей выручку, "убей меня" - откинув чёлку на лбу белого кролика с ракеткой в руках.

Триумф людоводства - злокачественная жиропа. Общество помнит, что его задача оберегать неполноценных и преследовать здоровых. Пусть рыхлый и дряблый "Спас в силах" в сандаликах, на покрышках dunlop уверенно несёт свою тушку, прогнивая себе жизненное пространство.

Нет "еврейского", "женского", и прочих вопросов. Есть один вопрос - "человеческий". И решение у него одно - расплата за вырубленные лесы, за отравленные реки, за смрад из выхлопной трубы, всунутой в жопу советника вице-спикера, за попустительство неполноценному отродью эволюций, за потворство капризам жадного жирняя.

Своим вызовом Системе Мэнсон зажёг Олимпийский огонь истины и свободы - победит сильнейший. Освобождение планеты от человеческой инфекции невозможно без освобождения от химер, какими бы полезными они не казались. Время, деньги - костыли венецианского купца. Ты - мертвец, напоминает Мэнсон - вот и хорони себя сам.

66 лет Борьбы против предателей, лжецов и глупцов. В недавней книжонке про Мэнсона, автор (в прошлом поп) не скупится на эвфемизмы типа "знак, известный по второй мировой войне" - как видно, не одних пациентов сионистского острова доктора Моро пугают геометрические фигуры. Спектр ужасного вспыхивает яркими красками. Павлин Холокоста набрасывает тень на курорты и корты. No sense makes sense. Праведники уморились на воле (пока Мэнсон сидит за - ум, волю, талант - вот ответ на вопрос "в чём его вина?") - усталость их понятна. Строят сразу две дачи - одну в Беверли-Хиллз под Москвой, вторую - на небе. Из кирпичей от строительства тюрьмы, откуда смеётся над ними свободный, самый ненавистный, самый обыкновенный человек.

"I found a hole in the desert that goes down into a river that runs north underground, and I call it a bottomless pit because where could a river be going north underground? You could even put a boato it. So I covered it up and hid it. I called it... The Devil hole.

Безмозглая мощь спрашивает у хитрой немощи от каких врагов её защитить. Женщины судят мужчин и назначают им вышки. Мамины кисы, считает Мэнсон, живут "женским" умом (in a woman’s thought) - постменопаузная сорока-воровка с рожицей лейтенанта Коломбо индоктринирует своего котика, как стричь купоны, как управлять миром. По их мнению - Мэнсон - неудача. Лучше бы его не было, лучше провонять всю планету ладаном, выхлопными газами и "Оne man show". Подарить святому семейству бессмертного пуделя. Начинать каждую проповедь словами: говорила моя мама.

Что за дача, вот те удача! По их мнению успех - это оплачивать срамные кляпы своей козлихи, так, чтобы оставалось на кетчуп и чипсы.

"А как наши судьбы как будто похожи..."

Меня издавна поражало еретическое родство двух антиподов - Мэнсона и Галича. Ненависть обоих к "гадам-физикам", понимание "автоматного столетия" "где и тени живут в тени", как запрограммированной на самоуничтожение игрушки слабоумных стариков. Готовность дать отпор прогрессу и современности - "в этом доме не бренчать моде, в этом доме не греметь джазам". Now it’s the pigs’turn to go upon the cross. Оба героически сохранили верность неправильно понятой, недоступной пониманию стукачей перманентного правительства, своей правоте.

Смелые параллели подобны рукам, протянутым из тьмы веков - с лишённым реальной власти нельзя договориться - им нечего терять. Объединить необъединимое в единый карающий меч - и есть выиграть битву за Несбывшееся. Если ты достоин услышать его Зов.

Если бы убийства не прекратились, если бы шквал террора прокатился по смрадам, как гастроли какой-нибудь звезды. Если бы кровавый "Аншлаг! Аншлаг" пробудил дьявольский голод в животах дремлющих на дне пропасти монстров - шок, паралич и неминуемая гибель смертоносного урода США (а следом его любимцев) была бы гарантирована. Как говорится, "Америка давно была бы социалистическая, если бы этот мудак Кеннеди, и не этот пидорас Хрущёв".

Роберт Арк. Сосин

Чарльз Мэнсон - вольнодумец
в зеркале шариатской справедливости

О Мэнсоне проще рассказывать мозаически, перескакивая с правды на вымысел, в виде сюиты недопетых фрагментов, вроде того, как он сам поёт свои песни.

В Мэнсоне каждый что хочет, то и видит: деспота и шута, мыслителя и растлителя, чуть ли не всё на свете. В этом улучшенном из миров нет такого ярлыка, чтобы его не навесили на Мэнсона. Иисус, Сатана, пожиратель детей. Для пущей монструозности у Мэнсона отнимут даже семь сантиметров роста, чтобы из человека просто невысокого превратить его в злобного карлика. Последние минуты на воле он проведёт в кухонной тумбочке, откуда его увезут в тюрьму новые центурионы со старыми мозгами честных зомби. Это произойдёт двенадцатого октября, в день рождения Алистера Кроули: "Ну, где ваш Иисус? - спросит полицейский, потом, заметив прядь свалявшихся волос, склонится к тумбочке и вымолвит - Давай, вылезай, только медленно". Из шкафчика покажется маленький человек: "Хай, я Чарли Мэнсон". В Калифорнии будет 6.30 вечера. В Запорожье полвторого ночи. У режима, который привык ни за что не отвечать, возникнет много вопросов к чортику из тумбочки. Подробности не играют роли, тем более нынешняя мода позволяет перебивать рассказчика словами "я тоже видел это фильм". Тридцать лет спустя среди карликов на ходулях, оплакивающих глиняные ноги колосса, в Мэнсоне сохраняется нечто, делающее применимыми к нему слова другого еретика, Александра Галича: "Вот он стоит, счастливый человек, родившийся в смирительной рубахе". Он никогда не молодился и не спрашивал "ты жива ещё, моя старушка, не подп"евал Леннону с Нуриевым в песенке "Счастье - это заднее ружьё", но пережил обоих обитателей Дакота-хауза - дома, где режиссер Роман Полянский снимал фильм "Ребенок Розмари". Секс, насилие, наркотики - всё это было, однако следует помнить, что представлял собою бордель Калифорния конца 60-х. В эпоху "Изи-райдер" и Пражской Весны моду задают Аллен Гинзберг и Гольдштюкер - акцент делается на попрание норм марксизма и чего угодно. Во Вьетнаме американские юноши, промокнув банданой затылок, режут, жгут, насилуют узкоглазых самок под Цеппелин и Криденс. С точки зрения патриотизма это нормально. Всё относительно, Александр Исаевич - увещевает нобелевского лауреата отщепенец Дин Рид. Ведь Вьетнам не Беверли-хиллз.

Пацифики и свастики. Финки и фиалки. Сгущённый бензин (напалм) и благовония брызгали на разных людей. Власть цветов, вытесняемая властью ножей. Сатанисты на пляжах по ночам заправляются кровью собак, словно это любимый напиток их ровесников за железным занавесом "Бiле мiцне". Мало у кого хватает воли сказать: "Спрячь отраву!" Чернокожие бандиты из секты Мау-Мау отрезают у детей уши. Уши белого цвета. Ругать подобное не модно. Кровь, дурь и патология перетекает из хижин во дворцы и обратно.

Чтобы понять, насколько уязвим Костя Беляев, достаточно прослушать одну пластинку Бетховена. Узнать о том, как плох Элвис, можно из умной книги Альберта Голдмана. Прокурор Винсент Бульози убедительно убеждает себя и себе подобных, что ненормален Мэнсон, а не окружающий его мир. Но всё относительно - напоминает Солженицыну в открытом письме Дин Рид.

Эдмунд Кемпер Третий убил бабушку, дедушку, а после обследования в психбольнице - мать и еще шесть студенток. Хуан Корона отправил на тот свет двадцать пять батраков. Доктор Виктор Охта разрубил на куски жену, секретаршу, двоих сыновей, и побросал останки в символ буржуазного благополучия - бассейн. В число тринадцати жертв Герберта Маллина попали лица от трех до семидесяти трех лет. И всё это в одной Калифорнии, где якобы водятся одни добрые хиппи с прищуром.

Прокурор Бульози, образованный человек, уверяет, что однажды в зале суда Мэнсон взглядом остановил его часы. Он так и назвал этот средневековый эпизод в своей книге "Watch stopping incident. Какое х"орошее название для группы, играющей психоделию! Мода на этот стиль то проходит, то возвращается. Книга прокурора выдержала два десятка изданий и принесла автору миллионы. Helter Skelter.

"Helter Skelter? - спокойно объясняет Мэнсон, - Это название клуба, Helter Skelter a go-go. Мы хотели заработать выступлениями немного денег, чтобы купить машины "багги", и укатить подальше в пустыню. Но у нас не было лицензии, поэтому если бы нагрянула полиция, мы бы перешли в другие измерения..." Один сайентолог уверял следователей - "Мэнсон может находиться в трёх шагах и слышать всё, что они говорят. Такое уже было, а потом повторит тебе твои же слова и смеется, мол, какой же ты дурак. Я и сейчас не знаю, где он - в десяти милях, в ста, или здесь, под окном. Ещё они собирались разбросать по пустыне пустые мундиры и сапоги так, будто тела их обладателей исчезли сами по себе". Даже этот прием в духе Эда Вуда-младшего не стесняются приписывать Мэнсону авторы многословных хроник.

Мэнсон-чудотворец - это сказка. Мэнсон-убийца - тоже миф. Сегодня порядком наскучивший, но до недавнего времени весьма доходный. Миф-фельетон о музыканте-неудачнике, о том, как безграмотный рецидивист решил отомстить богатым за непризнание. Обработав наркотиками и сексом податливую молодежь, Чарли вложил ей в руки ножи и сказал: "Что делать, вы знаете - something witchy..." Остальное - леденящая душу история, рассказанная в очереди в гонорарную кассу. Он никогда не отрицал эти слова "вы знаете, что делать", в смысле "поступайте, как знаете". "Я не вожак, я последователь, молодежь стремилась ко мне, потому что я пел песни с открытой душой".

Ангелы Ада и труппа мюзикла "Волосы" касались фенечками свастик в тесноте психоделического кагала. Интеллигенцию подобный винегрет всегда умиляет до поры до времени, пока не клюнет жареный гусь. Джон Филлипс, чьи хипповые гимны "California dreaming" и "San Francisco" облетели весь мир, встречал новый 1969 год вместе с "Волосами", среди гостей был и Мэнсон. Еще одна участница группы Mamas and Papas, Мама Кэсс (Коэн) также водила дружбу с Мэнсоном-музыкантом. В дальнейшем она умрёт от обжорства, а Филлипса посадят за наркотики. Знаменитые Бич Бойз выпустили песню Мэнсона "Newer learn not to love" в виде сингла, но под другим названием и без указания автора. Но подлинный "угар НЭПа", когда нажива за счет осуждённого поэта и композитора достигнет пика бесстыдства, наступит много позднее. Дело дойдёт до торговли письмами-ответами, полученными от заключенного с помощью лицемерия и лести. Каждая история про Мэнсона, рассказанная с разных точек зрения, перестает быть историей "про Мэнсона" и становится проекцией чьих-то личных выдумок. Такова сказка про "Белый альбом и сек"ретные послания, зашифрованные в текстах Битлз. Поисками глубинного смысла в безобидных песенках занимались советские студенты. Певческая манера Мэнсона не имеет с британским роком ничего общего. В основном это консервативная романтика в стиле кантри. Местами Мерл Хэггард, временами даже Нэт Кинг Коул, блюзовая баллада. Американский трубадур Нил Даймонд, возможно, много почерпнул у Мэнсона, когда посещал его "квартирники" в домах калифорнийской поп-знати. Превосходная песня Нила Даймонда "End the grass will pa